МёбиуС (mebius777) wrote,
МёбиуС
mebius777

Гатчинцы на гумбинской площади

Возвращаясь к теме "Гумбин в ПМВ" вспомнил я об одном эпизоде, прочитанном ещё в школе, а именно - рассказ А. Куприна "Потерянное сердце", в котором двое лётчиков-гатчинцев умудрились присесть на центральную площадь Гумбина.
suk4
Личный состав Гатчинской авиационной школы. Фото 1917 г.

"... Погода в верхних слоях была моросливая, с густым тяжелым туманом. Пилот вскоре потерял намеченный путь, перестал ориентироваться и решил приземлиться, чтобы спознаться в местности. Судьба и начавшийся ветерок руководили им. Он спустился как раз на широкую и теперь безлюдную площадь города Гумбинена, как раз напротив опрятного кабачка, тонувшего во вьющейся зелени. Город, несмотря на рев спускавшегося авиона, продолжал безмолвствовать, как в сказке о спящей царевне.
gusev001
Фрагмент площади города

Вероятно, звуки мотора были здесь обычным явлением. Из кабачка пахло кофеем и жареной колбасой. У Юркова сразу созрел план действий.
- Надо узнать, какой это город, и вытянуть, какие удастся, сведения. Итак, слушайте, Шульц: я - лейтенант кайзерской авиации, вы - мой унтер-офицер. Я ранен в горло и потому говорю совсем невнятно. Я буду хрипеть и сопеть. Так мне легче будет маскировать мое незнание немецкого языка, а берлинский жаргон я умею ловко передразнивать. Немецкие деньги у вас. Дайте сюда и идемте фриштыкать (нем. - завтракать). Если возникнут недоразумения по поводу нашей формы, говорите, что наша секретная задача этого требует для заманивания в мешок этих руссише швейне (нем. - русских свиней), и вообще ругайте нас без всякого милосердия. Когда подкрепитесь, идите к аппарату. Ну, форвертс! (нем. - вперёд)
В опрятной столовой они выпили кофе с молоком, съели вкусный сытный завтрак из яичницы с ветчиной, жареных толстых сосисок и доброго сыра, запивали же его они дрянным шнапсом и отличным бархатным черным пивом.
Шульц без конца болтал на настоящем чистейшем немецком языке и ловко успел выведать, что город называется Гумбиненом, что отряды кайзера пробыли в нем четыре дня, а потом ушли куда-то на восток и теперь их не видно и не слышно уже трое суток, а в городе остались лишь раненые и инвалидная команда. Юрков произносил картаво, хрипло и густо, из самой глубины горла односложные слова "моэн", "маальцейт", "проозит", "колоссаль", "пирамидаль" (от нем. слов: доброе утро; приятного аппетита; ваше здоровье; колоссально; превосходно), а огромного, толстого, раздутого пивом хозяина звал, хлопая его дружески по жирной спине: "Май либа фаата" (нем. - Мой дорогой отец ).
Если Ницше называл прусский берлинский язык плохой и бездарной пародией на немецкий, то юрковская пародия на пародию выходила замечательно.
Две милые женщины прислуживали за столом: полная - чтобы не сказать толстая - хозяйка, цветущая пышной, обильной красотою сорокалетней упитанной немки, и ее дочь, свеженькая "бакфиш" (нем. - девочка-подросток), с невинными голубыми глазами, розовым лицом, золотыми волосами и губами красными, как спелая вишня.
"Эх, пожить бы нам здесь всласть дня два, три, - мечтательно подумал Феденька. - Я бы поволочился за фрау, а фрейлен предоставил бы Шульцу. Конечно, ничего дурного! Просто - буколическая идиллия под каштанами немецкого тихого городка..."
Но в эту минуту скорым ходом вернулся от аэроплана Шульц. Он чуть-чуть кивнул головой в знак того, что все обстоит благополучно, но легкое движение его ресниц красноречиво указало на дверь.
- Извините. Одна минута, - сказал по-немецки голосом чревовещателя Юрков и вышел.
- В чем дело?
- Проезжал в шарабане немец и остановился, чтобы сказать другому немцу, что по дороге он видел с холма большой немецкий отряд, идущий в колонне на Гумбинен. Что прикажете делать, господин ротмистр?
- Сниматься с якоря. Идем попрощаемся с милыми хозяевами. - Он расплатился за завтрак с такой щедростью, на какую никогда бы не отважился ни один немецкий эрцгерцог, и притом расплатился не жалкими бумажками, а настоящими серебряными гульденами. Пораженная сказочной платой, хозяйка навязала почти насильно авиаторам корзиночку с провизией, и растроганный Юрков влепил ей в самые губы сердечный поцелуй. Хозяин охотно вызвался отыскать двух сильных людей, чтобы пустить в ход пропеллер аппарата. Через десять минут мощный "моран-парасоль", отодравшись от земли, уже летел легко к разъяснившемуся небу, а немецкие друзья махали вслед ему шляпами и платками.
моран_парасоль
Лётчик на фоне "моран-парасоля"

Вскоре с большой высоты они увидали сплошную гусеницу немецкой колонны, казавшейся почти неподвижной.
- Господин ротмистр, - прокричал в слуховую трубку Шульц, указывая на гнездо, в котором лежала бомба. - А не пустить ли в них этой мамашей?
На что Юрков, никогда не терявший спокойствия, ответил серьезно:
- Нет, мой молодой друг! Наше точное задание - разведка. - Часто увы! - из-за сурового долга приходится отказывать себе в маленьких невинных удовольствиях!..
Вечером, в офицерском собрании, за ужином, в который входили и гумбиненские толстые сосиски, Феденька Юрков рассказал эту историю при громком хохоте всех летчиков. Ему не чужд был соленый, грубоватый юмор..."


Вот такая вот история.
Немного по Гатчинской авиашколе - http://history-gatchina.ru/article/card.htm
Фото площади Гумбина и типы "моран-парасоля" можно с лёгкостью загуглить, желающие найдут.
Tags: Гумбиннен/Gumbinnen, ПМВ, РИА, улицы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments